Дмитрий

Привет, Вася.

Василий

Привет, Дима. Добро пожаловать на подкаст «Технологии и жизнь». Мы обсуждаем современную жизнь, философию, путешествия и искусственный интеллект с технологической, космополитической и контркультурной точек зрения.

Дмитрий

Я хотел сегодня обсудить, знаешь, мы как бы уже, во-первых, больше 10 лет записываем и вообще живем еще дольше, правильно? И за жизнь какие-то вещи у нас менялись, представления. У меня есть два пунктика, хотел бы обсудить, как, в принципе, мое мнение поменялось довольно сильно, и у тебя наверняка тоже. Как тебе такая тема?

Василий

Отлично. У тебя на основе одного из твоих постов на твоем телеграм-блоге.

Дмитрий

Да, вот недавно я писал. Я опять начитался, наслушался Бена Томпсона, где он отвечал тоже на вопросы читателей, и его там понесло. И я это наслушался, и много думал на эту тему, и меня понесло еще дальше. И очень большой произошел такой переворот моего понимания.

Значит, в чем тема? Что есть такое поверье среди многих создателей, что идея вообще не очень ценная, а очень ценная — это имплементация. То есть идея — это как множитель.

Если у тебя имплементация нулевая, то множитель, насколько ноль ни умножь, все будет ноль.

Василий

Перед тем как ты перескажешь, и ты, извини, перебью, я понимаю так, что тема, которую ты хочешь предложить и сейчас ее иллюстрируешь, — идея против воплощения. Это то, что заставило в последнее время какие-то подтверждения чему-то, во что свято верилось? Подтверждение того, что это может быть наоборот? Как изменилось мировоззрение на, казалось бы, такие фундаментальные темы? Долгое время думал так, а в последнее время пришел к чему-то другому. И вот Бен Томпсон тебя сподвиг на эту тему, на этот пример.

Дмитрий

Да, именно так. Ну, то есть в начале, изначально мне кажется, очень многие люди думают, что вот у них ценные идеи, и они пытаются их там даже иногда, знаешь, стесняются их рассказать, они боятся, что их украдут. Но, как показывает практика…

Василий

Заставляет подписывать договоры о неразглашении информации. Недавно, кстати, я подписывал.

Дмитрий

Да-да. И, ну, на самом деле, это вот как бы бывалые такие создатели, они скажут: ну, блин, этих идей у каждого очень много, а делать их некому. И, ну, вроде как первый этап, когда ты думаешь, что у тебя очень ценные идеи, потом он проходит, ты понимаешь, что идеи вроде как не очень ценные, и утверждаешься в этом поверье, что идеи не очень ценные без имплементации.

А тут вот Бен очень круто перевернул, потому что он, в принципе, как бы, как он это объясняет, все довольно очевидно.

И меня это сильно перевернуло. То есть он объясняет, что идея не очень ценная, потому что она плохая идея. Потому что вот эта идея, она не говорит, как делать.

Она говорит там просто только маленькую часть, как направление. Вот если привести пример, вот это я уже сам просто думал: вот как ты хочешь отправить человека в правильное место, вот как там дойти от твоего дома до вокзала, ну, там, предположим, идти час. Ты можешь ему просто сказать: «Иди в ту сторону», да, — это вот как обычная идея. Или: «Иди по этой улице, да, а потом сверни где-то».

Вот это очень плохая идея. А хорошая идея — это когда ты ему говоришь: «Так, идешь туда, там увидишь какую-то площадь, там повернешь, там туда-сюда. Если будешь не уверен, есть такие ориентиры. Если ты дошел до этого, значит, ты прошел слишком далеко».

Вот это указание, как дойти, оно хорошее. И то же самое с идеей. То есть идея может быть очень хорошая, очень ценная.

А в большинстве случаев у людей эта идея почему без имплементации не работает? Потому что пока ты не попробовал имплементировать, пока ты не попробовал ходить по вот этому маршруту к вокзалу с человеком, который идет по твоим указаниям, ты не знаешь, где он потеряется. Все, поэтому нужна имплементация.

Но на самом деле хорошая идея — это человек, который это не обязательно даже указывал, к вокзалу ходил. Если он умеет сформировать идею. Вот, например, другая идея будет: а как в Боснии, знаешь, там есть, в центре гуляют, там есть полосочка из красного кирпича.

Вот ты идешь по этой полосочке — и все. Вот это хорошая идея, как сделать так, чтобы люди гуляли по городу, обошли все интересные места и не потерялись. Это идея, на самом деле, делаешь. Да.

Василий

И в этой ситуации и идея хорошая, и воплощение хорошее. А мы говорим о том, разбирая то, на что давил Бен Томпсон, что можно взять какие-то примерно вроде как хорошие идеи, кучу сделать хорошего воплощения для них, а потом осознать, что идея была плохая изначально. И тогда потеряно куча времени, куча ресурсов.

Хотя сделано прекрасно, проблема решается. Просто возникает понимание, что проблема-то, собственно, не такая уж большая, не такая распространенная и решается, может быть, гораздо проще, более топорными методами, чем создание этого решения, проблистало якобы. Что все сказали: «Вот это круто, вот тут видно, положено много усилий».

Например, если бы в случае с вокзалом объясняющий сказал: «А, я буду объяснять не просто объяснять, а объяснять на пяти языках. Но для этого мне нужно будет больше времени, больше денег, больше людей нанять и так далее. Больше компьютеров».

А потом выяснится, что человеку не нужно на пяти языках, что полиглотов, которым нужно пять языков, очень мало в мире, а из тех, кто есть, может быть, только нравится один процент вообще этого всего. То есть, ну, может быть, это целиком такое бредовое развитие, но для меня помогает иллюстрировать.

В общем, у тебя поменялось мировоззрение на эту тему из-за этого?

Дмитрий

И еще другой пример есть, который тоже очень хорошо иллюстрирует. Вот представь, ну, не важно кто, вот Сергей Брин и Ларри Пейдж. И вот они уже этим Google занимаются там 30 лет почти, да?

Вот представь, их отправили в машину времени обратно, и он беседует сам с собой. И он может, в принципе, рассказать, как сделать Google, да? Это же будет идея, правильно?

Если он рассказывает какому-то человеку, там, неважно, знакомому, который 30 лет назад, который не видел Google, он ему может рассказать, как сделать Google. Это же будет идея, правильно? То есть это же не имплементация, он не говорит, он за него не садится, не программирует, не создает компанию, он просто рассказывает.

В принципе, зная, как все это сделать, он может там даже за три минуты очень-очень хорошо рассказать. Получается, когда ты рассказываешь идею, имея весь этот опыт, эта идея как раз и хорошая. А когда люди ее начинают говорить, это просто плохая идея.

И вот у меня это перевернуло в голове понимание, почему часто люди говорят, что идея хорошая или плохая.

Василий

Вот эта разница. Окей, но мы можем оставаться именно вокруг этой оси — с технологиями, компаниями, идеями. Но я думаю, ты хотел раздвинуть наши рамки и просто вообще поговорить, что в жизни произошло такого, где наше мировоззрение поменялось, перевернулось.

Да-да, если у тебя есть какой-то пример, я с удовольствием. Помимо политических дел, которые были, был большой монументальный момент, когда мы стали от сильно левых взглядов переходить больше к центру, с флиртом вправо. Но это немножко относится к тому, что сейчас я скажу.

Когда я искал, скажем так, новый философско-политический дом для себя, для своего мозга, я потреблял много контента на YouTube и в X/Twitter. Я попал в манипуляционные жернова людей, которые очень уверенно вещали какую-то противоположную точку зрения. И вот они гнали ее, типа: «Вот там демократы, вот они такие-сякие».

Смотрите, вот есть такие примеры. Прицепимся к какому-нибудь родственнику или политику, у которого есть родственник, который подвел его, или какая-то звезда голливудская на самом деле лицемерит, потому что они не знают каких-то проблем людей. Я это слушал, потреблял, плюс там еще Red Pill, борьба между мужчинами и женщинами, поколениями.

И когда кто-то активно вещал противоположную точку зрения, у меня было ощущение такое, что это и есть мой выход из массового сознания. Если я слушаю таких избранных вещателей, что я набираюсь информации, которая позволяет мне быть в более выгодном положении интеллектуальном, чем те, кто идет на поводу у повестки.

Потом у меня пришло сознание, что эта волна этих противоречащих голосов, она, в принципе, стала похожей, симметричной тем, от которых я уходил.

И они также используют такие же манипуляционные техники, также обманывают, преувеличивают, под микроскопом рассматривают какой-то мини-пример чего-то, какой-то микросэмпл, из которого они раздувают стереотип, который покрывает вообще весь вопрос.

В общем, я пришел к тому, что нету правильного, какого-то определенного мнения почему-то. И что доверять своей интуиции и себе и создавать свой такой мир, где я и не то и не то.

Ты направо идешь или налево? Я как-то прямо иду, или чуть-чуть правее, чуть-чуть левее. Вообще вверх я полечу.

Это как бы мой выбор. То есть нет такого подчинения автоматического, которое я вижу в комментариях под этим контентом, когда люди начинают сраться, потому что они из двух лагерей. Не из десяти лагерей, а вот они по сторонам баррикады.

Тут есть плохие, тут есть хорошие. А те думают наоборот. А я думаю: да вы все, в принципе, хорошие.

Или вы все, собственно, в полных заблуждениях находитесь. Может быть, это очень все абстрактно. Но я думаю, что некоторые, кто через это прошел, и я думаю, ты тоже понимаешь, о чем я говорю.

Легче привязаться к кому-то, чем держать свой курс. А свой курс может быть очень необычный. И тебя самого удивлять.

Дмитрий

Да-да-да, я очень могу relate, потому что у меня как бы у самого были личные передряги, и там у меня был развод, который обрушился на меня внезапно, и меня там это накрыло вот этими всякими волнами.

И про вот это противостояние мужчины и женщины, какая-то там мейнстримовская, ну, как бы, философия о том, как строятся отношения, семейные, несемейные, что хорошо, что нехорошо. Конечно, еще вот этот возник же тогда — сразу ковид был, и вот там это все, вот эти противоположности. И в Штатах это политика: Трамп — не Трамп.

И как-то я очень сильно в этот момент попал тоже, как ты, такой как конвейер, да, что я понял, что старая политическая основа, на которую, в принципе, я считал домом для себя… Я никогда не был таким ультралевым, не был ультраправым. Ну, я был гораздо левее, чем центр, скажем так.

И в какой-то момент оказалось, что вот там, где я нахожусь, — это совершенно не мое. Мне вот с людьми, которые там вокруг, не по пути, я с ними не согласен и чуть ли не больше не согласен. И в этот момент замаячила вот эта другая сторона, которая как бы очень-очень такая была в этот момент привлекательна.

Ну да, и через какое-то время ты понимаешь, что это тоже не то.

Василий

К этому же я могу привести пример с диетой. Я все время был на палеодиете, которая исключает те продукты и способы приготовления, которые якобы не были доступны во времена палеолита. И low-carb, какие-то там есть еще кетоник, кетогенная диета.

Потом — больше пытаться вегетарианцем быть, потом не быть, потом только на мясе быть. Я пересекался с людьми, которые экспериментировали. Я знал человека, который только ел мясо, пару кусочков масла и сыра — только это.

Потом люди едят один раз в день. И все это… А, еще потом был такой Пол Саладино, который стал рассказывать про токсичность.

Он сделал чарт по токсичности еды: что все семечки токсичные, что некоторые типа овощей и фруктов токсичные, а некоторые нетоксичные или менее токсичные. И так вот можно все разделить. Группа протеинов тоже.

Мне тоже все очень понравилось. Я, в общем, этими системами просто жил и применял их.

А потом я понял, что можно создавать свою собственную систему для себя, чувствовать себя просто более чутким к своему организму и не слушать этих людей. Можно перевернуть. То есть это сам подход.

Вот какой-то известный человек был у Джо Рогана на интервью, и он сказал, что теперь надо так есть, а не так. Тут вот такие научные работы. Я пришел к эзотерике в какой-то момент, особенно после палео, что не так важно, что ты ешь, а какой контакт у тебя с телом, в которое ты кладешь эту еду, и какая у тебя закладывается энергетика от того, что ты кладешь себе в рот.

То есть если ты ешь что-то потенциально нездоровое, но не волнуешься сильно по этому поводу и говоришь, что иногда можно: вот я позволю себе такой cheat day, да, или я же не столько много ем чего-то. Если у тебя есть, как бы, в разумном пределе можешь себя контролировать, но при этом не слишком сильно ограничивать, то для психологического здоровья, которое очень хорошо взаимодействует с физическим и физиологическим здоровьем, это лучшая диета для меня.

Я не корю себя, не ругаю себя за то, что я что-то нарушил. Также я, наоборот, слишком сильно от себя не требую: «А теперь будем только мясо есть максимально, вот ищем и выискиваем такие рестораны, в которых только органическая еда». Просто слишком сильно не запариваешься.

Вот это у меня тоже сильное было изменение. То есть из пофигизма — потом в структурность, а потом просто в такой автотренинг.

Я доверяю своей интуиции, я доверяю сигналам, которые мне тело обратно отдает от того, что я принял. Если что-то мне не заходит, я это перестаю употреблять. Если что-то мне хорошо идет, то я продолжаю это употреблять.

Но без религиозной привязанности к чему-то. Такая вот еще штука у меня произошла.

Дмитрий

Да-да. Я тоже с едой очень много экспериментировал. У меня в итоге выработалось, в принципе, три очень простых правила с едой.

Первое правило, номер один, самое главное, — это просто надо осознанно есть, то есть не впадать в какие-то там безумные направления.

И другие два правила, они тоже очень простые. Правило номер два — это чтобы был небольшой объем, то есть не обязательно считать калории или то или другое, просто объем маленький.

Ну, то есть выделить какой-то физический объем. Оно может быть очень калорийным.

Это помогает, когда третье правило — это просто должно быть очень высокое разнообразие. Может быть, я там не прав, потому что ты там можешь, условно скажем, есть мясо в шоколаде, что я, конечно, там не ем. Но если следующее правило — оно должно быть очень разнообразно, ну, один ты раз это съел, ну дальше-то что делать?

Если просто говорить, то сам факт разнообразия подтолкнет есть, в принципе, очень много здоровой еды. Потому что натуральной еды на самом деле намного больше, чем выдуманной.

И кажется, ее много, потому что ты заходишь в супермаркет или куда-то, и там вроде много вот этих разных брендов. Но если задуматься, они все очень-очень похожи. То есть там разная упаковка, но это одно и то же.

Конфеты — они и есть конфеты, неважно, сколько у тебя этих сортов конфет. А вот действительно, чтобы есть очень разнообразно, ты, получается, должен… Вот как я, например, использую правила.

Я каждый раз, когда в супермаркет иду, я пытаюсь купить какой-то новый фрукт или овощ, который не ел минимум год. Вот у меня очень просто.

Я понимаю, это вот как бы согласиться, что вот эти все, условно скажем, Red Pill — он на самом деле не настолько Red. Это просто немножечко другое разнообразие того же Blue Pill, как и все остальные.

Василий

Самые ярые, самые успешные участники этих движений по улучшению жизни, которые продавали курсы и делали 100 шортсов в день на YouTube и рилсы в Instagram, самые-самые вот такие мощные — большинство из них оказались гнилыми. Когда стали делать расследования об их стиле жизни, оказалось, что они не исполняют сами то, что они проповедуют, и что это просто для накрутки трафика, для повышения продаж и так далее. Были прям очень яркие примеры.

Не будем точно говорить, да, не буду говорить о ком, но сами посмотрите. Иногда есть разоблачения, которые направлены явно на уничтожение человека из-за какой-то личной мести. Или у кого-то какой-то флаг они подняли, такое знамя, и под ним идут, и они всех там пытаются перемолоть.

Но довольно большая часть всего этого оказывается не на пустом месте. И это очередная причина поменять свое мировоззрение насчет того, что следовать слепо за какими-то гуру не стоит. То есть можно какие-то взять полезные элементы, пропустить через фильтр.

И потом определить, что тебе это больше не полезно, не идет тебе, и уйти дальше. И больше выстраивать во своем внутреннем мире суждение, чем пользоваться мыслями других за неимением своей интуиции.

Окей, а какая другая тема тебе еще? Другой пример изменения твоего отношения к чему-то.

Дмитрий

Хорошо, еще один такой сильный пример большой. Она как бы тоже очень широкая тема, но она как бы на пересечении немножечко либертарианства и технического развития.

И здесь, ну, вот про либертарианство, значит, первая мысль такая очень простая, что я долгое время, мне казалось, плановый или социализм — это плохо, потому что там понятно, какие проблемы. Ну, мне, по крайней мере, понятно, какие проблемы у социализма и понятно, какие проблемы у плановой экономики.

И вроде как свободный рынок — это лучше, и минимальный прайс — все классно. И здесь я очень долгое время придерживался таких либертарианских взглядов, но здесь я тоже развернулся, потому что многое вот как не работает, потому что это точно такая же, но не точно такая же, другого типа утопия.

И там аргумент о том, что, как знаешь, как про коммунистов говорят: вот социализм, он не получился, потому что неправильно пробовали, то не так сделали, это был не настоящий социализм. На что все говорят: ну, блин, сколько уже раз пробовали, все время он не настоящий, социализм не работает.

Все примеры, которые были, вроде как, все плохо работают. Значит, социализм вроде как не работает. Ну, про капитализм то же самое можно же сказать, тот же самый аргумент.

Кто-то говорит: да, это неправильный капитализм, у нас там не свободный рынок. Ну, то же самое можно сказать: да-да-да, столько раз пробовали, просто все время неправильный капитализм, а результат тоже не идеальный.

И вот другая вещь, которая немножечко тоже в эту систему подходит, — это общество как-то развивается.

И вот мы часто, даже я сам говорю: вот как там в Европе, смотрите, вот там вроде как у них там бюрократия, все мешает, из-за этого у них нет технического прогресса. Крутые компании там в Америке есть, крутые компании есть там в Китае, немножечко в России, а в Европе оно только вот отстает, там они заботятся о хорошей жизни.

У меня на эту тему тоже произошло какое-то такое переключение, потому что аргументация там такая, что любое общество, когда оно развивается, прогресс может наступить, если есть какой-то сегмент населения, который просто идет как жертва.

То есть, например, в античном мире у них там были рабы, значит, там захватили, поубивали. В Средние века это были крепостные, и тоже при капитализме как-то жестоко обращались с рабочими, совершенно бесправными.

И даже сейчас как бы в Китае порядка 200–300 миллионов человек — это, знаешь, которые не имеют прописки в городах.

То есть они прописаны у себя в деревне, они вынуждены ехать в город, они совершенно бесправные, там работают. Это те, которые работают на самых тяжелых фабриках. Это не все общество, может быть, только четверть, может, даже меньше.

Но тем не менее это огромный сегмент населения, который эксплуатируется самым жесточайшим образом. За счет этого все общество может двигаться вперед. В Европе такого всего просто намного меньше.

И, может быть, у них нет каких-то достижений, как в Америке. Но мое откровение было: а нужны ли эти достижения? Ну да, прогресс будет идти чуть-чуть медленнее.

Зато не будет вот этих мега-жертв, и, может быть, в очень долгосрочной перспективе это все равно будет быстрее, чем какие-то вспышки, когда какое-то общество, как коллективизация в СССР или индустриализация где-то в Западной Европе, когда это вот жестоко обходилось.

Или вот сейчас даже технический прогресс в Америке, который приводит к огромному расслоению общества, что вроде как одни очень хорошо живут, и прогресс есть, но это за счет того, что огромное количество населения очень сильно страдает.

Что, может быть, из-за этого общество рухнет, сгниет, там, я не знаю, будут какие-то социальные потрясения, упадет там, да, все что угодно. Но это тоже плохо.

Вот такой у меня вывод, что не всегда вот этот технический прогресс хорош.

Василий

Понял тебя, да. И ты сейчас находишься в Европе под свежими впечатлениями об этом всем, да, и ты видишь, ну, как называется это, когда ты материалист: то, что ты видишь перед глазами своими, то и существует.

То есть ты прошелся, как ты мне рассказывал ранее, по летней Барселоне, и там люди расслабляются. Ощущение такое, что всем хорошо, что люди сидят на улице и знают, как наслаждаться жизнью, и в кафешках пьют пивко и общаются между собой. И все это, в общем-то, им доступно, так или иначе. Есть для этого условия.

И они не спешат там что-то хакать, делать какой-то инди-проект обязательно. Может быть, там есть такая прослойка населения, достаточно заметная, но массы живут в обществе, в котором другой подход к достижениям, к деньгам, к изобретениям и к прочим делам, и при этом они не сильно, скажем так, теряют от того, что они не посвящают большую часть своей жизни достижению чего-то и наслаждению техническим прогрессом.

Дмитрий

Если тоже, конечно, рассказать подробнее, я сейчас в Барселоне, как ты правильно упомянул, но здесь бросается в глаза, что нету многих американских каких-то перекосов совершенно или даже перекосов, которые есть в более развитых экономических странах.

И, конечно, мне кажется, всегда сильный пример — это Япония, но тоже, может быть, это подходит ближе к Европе. То есть, представляю, в Барселоне, в принципе, здесь нету таких ужасных районов, как в Америке, в том же Бостоне или, не знаю, в Нью-Йорке, Сан-Франциско.

Здесь нету зоны, где какие-то торчки сидят, где-то бездомные в городе живут. Есть какие-то отдельные там, ну, один-два человека. Но это больше, может быть, какие-то очень редкие случаи.

Вечером идешь — там девушки одни гуляют. То есть я себя очень-очень безопасно чувствую. Транспорт хорошо работает.

Я думаю, у них с медициной, может, она не идеальная, но тоже там как бы никто не разоряется. Дом не приходится продавать, если у тебя там, знаешь, какая-то болезнь, кто-то из родственников заболел, как в Америке.

Но это вот цена: как бы нижняя планка выше, ну и потолок чуть ниже.

Но я насчет этого еще приведу примеры немножечко из другой области, которые, в принципе, можно представить, что они тоже связаны. Вот смотри, есть YouTube, да, и как бы из-за того, что там полная свобода и нету какой-то цензуры, там полно большой дичи.

И вроде как ценность этого YouTube в том, что любой может выложить, и там идет полная свобода, и это может расти.

Или там Facebook, или Instagram, или тоже Twitter. И я не говорю, что обязательно надо создавать цензуру, но как-то вот избежать какой-то совершенно дичи вроде как невозможно, если это все автоматически работает, потому что алгоритмы это плохо делают.

И вроде как не стоит никак ограничивать, потому что это ограничит рост. Вот здесь та же самая аналогия приходит. Может быть, этот гигантский рост и не нужен.

Может, нам нужны вот эти ограничения, чтобы тот же YouTube, или интернет, или все что угодно выросло чуть-чуть медленнее, но когда оно росло, не создавалось вот этих эксцессов чего-то ужасного.

А эти эксцессы сейчас создаются, потому что у нас нет возможности их как бы устранять, потому что мы хотим вот этот гигантский рост. А может быть, этот гигантский рост и не есть то, что хорошо.

Это как бы перекликается с техническим развитием стран, как бы и про веб-сайты, или там какие-то проекты. Для меня это как-то единая вещь.

Василий

Да, ну, как всегда, не все так однозначно. К этому приходишь. Раньше люди выбирали место проживания как единственное место. То есть если ты уж там выбрал Америку, то ты уж живи с ее американской мечтой, с технократством.

Плати больше за что-то, но не жалуйся, скажи: ну, по крайней мере, у нас есть кондиционер или центральное отопление, или что-то еще. А в Европе этого нет.

А в Европе ты выбираешь Европу, но ты как бы вынужден просто есть из той же плошки, что и все остальные там живут, потому что есть какие-то свои плюсы.

Но сейчас мир достаточно сильно перемешался, люди перемещаются из места в место. Ты можешь там жить часть времени в Европе, часть времени в Америке или зарабатывать в Америке, тратить в Европе.

И какие-то люди переносят какие-то штуки, которые им нравятся в Европе, там, в Америку, и наоборот, из Америки перекочевывает в Европу.

Потому что люди перемещаются, и как бы обществу понятно, что лучше где. Ну, как-то так субъективно, но понятно, что это можно уравнивать.

То есть раньше из-за большей такой привязанности к одному месту люди даже особо и не рассматривали, что разница между Азией, Европой, Америкой и Африкой — это что-то, на что нужно внимание обращать и учитывать.

Сейчас, я думаю, что Европа чуть-чуть более американизируется, и Азия, как, собственно, и Америка, — есть такой откат немного от, как говорят, «my way or the highway». То есть мы делаем тут лучше.

Политики до сих пор с трибун говорят о том, что у нас это самое лучшее, самые большие хот-доги у нас.

Ну и что, что у нас страховка платная, зато хорошая медицина. Ну вот работать на работе, чтобы у тебя была страховка. А что ты бездельничаешь?

Ну или купи себе страховку. Что ты такой бедный? Иди за работой. То есть какое-то такое отмахивание происходит.

А в Европе они там умирают при 42-градусной жаре. Говорят: ну и что, что у нас нет кондиционеров, как у американцев? И ничего, что у нас нет сушилок для стиральных нужд? Зато у нас там есть кафешки на улице.

И там можно, не знаю, в тени постоять, если уж так жарко тебе стало. Мы потерпим.

Как относится к изменению мировоззрения? Ну, как говорится, не все так однозначно. То есть где-то там не лучше только потому, что так кажется. Ни в какой части мира.

Хотя эти ютуберы вездесущие, которые меня достают, они пытаются меня всегда убедить в обратном. Я оставил за плечами, за собой, за спиной там мое существование там-то, чтобы жить здесь. Вот 10 причин, по которым здесь гораздо круче, и 20 причин, по которым там полный ужас, разложение.

Про Барселону то же самое расскажут: такое, что там режут, отнимают деньги, воруют телефоны, что там наркоманы, потому что там чуть не легализированы наркотики. Почему, когда ты находишься там, это не первое, что бросается в глаза?

Дмитрий

Это вот общая тема: когда смотришь новости, оно все выглядит в разы хуже, чем когда приезжаешь и в реальной жизни смотришь.

Поэтому я люблю путешествовать. Приезжаешь — и мир видеть своими глазами намного интереснее, чем через новости. Потому что новости, они как-то вот, ну, я не знаю… Сначала казалось, что только вот это legacy, так называемое, ну, или старые медиа, старого типа СМИ, испортились.

На самом деле они все испортились, и какие-то есть нормальные, но очень трудно разобраться, и всегда лучше самому, конечно, смотреть.

Ну вот, одна из мыслей тоже у меня была, что надо, конечно, больше общаться, потому что мир поляризуется. Но если мы будем продолжать общаться лично, даже с людьми, с которыми не согласны, то это как-то позволит нам все-таки утрясти вот эти непонимания.

Потому что просто оставаться, только говорить с теми, с кем ты согласен, — это как бы приятнее, легче. Но если общаться даже с теми, кто не согласен, то продолжать. И это именно то, что может исправить ситуацию.

Василий

Здесь я только могу добавить, кивая головой, что Марк Аврелий и проживание в Бразилии меня научили тому, что с людьми нужно обращаться по-человечески, по-доброму, говорить о любви, обнимать их, радоваться встречам.

Потому что, как Аврелий говорил, нужно пить вино со своим другом так, как будто это последний раз, потому что ты никогда не знаешь, что будет завтра. Поэтому наслаждайся каждым моментом с такой же силой, как будто он и последним моментом является в твоей жизни.

Да-да.

Дмитрий

Марка Аврелия я очень люблю. Я тут как-то задумался просто, что часто очень читать старые книги или даже фильмы смотреть — они как-то старые, они скучнее сделаны. То есть в них все равно есть ценность, но все равно они как-то проигрывают в плане подачи информации.

И совсем старые книги очень тяжело лично мне воспринимать. Старые фильмы тоже. Ну, есть отдельные случаи, но Марк Аврелий там с книжки, можно сказать, 2000 лет — она очень легко читается, очень современно.

Василий

Да, так что ссылочка в описании, если хотите узнать, о какой книге мы говорим. Ну ладно, давай завершать. Последняя мысль с тебя.

Хорошо. Последняя мысль.

Дмитрий

Да, давай завершать. У меня есть еще много тем. Я просто переживаю, что не хочу уйти очень далеко в политику.

Мы и так немножечко… Мне есть что сказать. И у меня одна из главных проблем, как заметили наши комментаторы в Телеграме, — что мы сами себя сдерживаем.

Я понимаю, что я себя очень сильно сдерживаю и не говорю о многих вещах, потому что мы с тобой изначально же, когда начинали записывать, — у нас личные беседы идут в разы глубже и дальше, чем то, что мы записываем.

Почему я стесняюсь и, не знаю, сдерживаю себя, чтобы не сказать то же самое в микрофон, о чем мы с тобой говорим, можно сказать, без записи? Хороший вопрос.

Василий

Мы можем только догадываться, почему. Будем пытаться не сдерживаться.

Но я тебе скажу, что я могу что-то сдержать не только в записи, но и в разговоре, может быть, с малознакомыми людьми.

Я не хочу делать резких суждений и делиться своими не до конца оформившимися мыслями, чтобы не предстать перед собеседником как будто приверженец какой-то одной школы, да, что у меня часто все идет в постоянном процессе.

И человек со мной поговорил три месяца назад, а потом говорит со мной сейчас, и он уверен, что то, что я ему сказал тогда, меня и определяет. На самом деле уже много чего с того времени поменялось.

И я тоже не хочу быть, так сказать, глупцом, не хочу быть горячей головой и что-то такое брякнуть, не отдавая полностью отчета, что я еще не сформировал свое отношение к этому полностью, а просто получил какие-то данные из внешних источников информации и могу только их дистиллировать и повторить за кем-то.

И особенно когда это касается поляризующих тем, где, не знаю, нужно очень долго объяснять позицию, чтобы тебя правильно поняли.

Дмитрий

Да-да. Мне кажется, одна из причин, почему я пытался тоже анализировать, почему я себя сдерживаю, — что мне кажется, мои мнения какие-то, они достаточно противоречивые и необычные, что мне их не хочется высказывать без полноценного объяснения, а полноценное объяснение — оно очень длинное, долгое, занудное. А формат не позволяет это сделать.

Может, если бы у меня был формат, не знаю, 10-часовой записи, то, может, и было бы. Но я не делаю 10-часовых записей, а меньше, мне кажется, очень трудно.

То есть я стараюсь как бы среди своих знакомых… У меня там есть какой-то авторитет, скажем так. Ну, не авторитет или образ.

И близкие знакомые знают: ага, Дима вот эти вещи просто так не скажет. А какие-то он ошибается. Мы с ним общаемся, несмотря на его эти ошибки стандартные. И в рамках этих ошибок я могу какие-то свои теории проталкивать, и люди к ним будут как-то относиться.

Но это их не будет шокировать. А в рамках того же нашего подкаста, или того, что я пишу в Телеграме, или у себя даже на веб-сайте, у меня как-то вот этот формат слишком короткий.

Не знаю, книги, может, надо писать?

Да.

Василий

Книги писать. Ну, как сказала мне Полина из подкаста «Попутчик», что книги, она считает, нужно писать тогда, когда ты не можешь ее не писать, когда тебя настолько распирает, что ты сам садишься и начинаешь пальцами создавать слова или диктовка.

В общем, тебе должно переть так, что… Ну и звучит так, что тебя прет вполне, тебе есть что сказать. Так что вперед.

Попроси ChatGPT или Claude посмотреть на твой блог и сказать, о чем бы такой человек, как я, который написал всего такого, написал бы книгу. Дай мне 20 тем — и давай подискутируем.

Дмитрий

В этом плане писать — как раз почему я люблю писать, почему я сейчас в тот же Телеграм стараюсь писать каждый день. Потому что на самом деле, пока ты о чем-то думаешь, эта мысль не готова, она сырая, и, записывая ее, особенно записывая так, чтобы другие могли прочитать, это заставляет эту мысль оформиться.

Это, знаешь, как пока у тебя идея — это как бы все ежедневно, когда ты пишешь программу: вот эти «если», «то», «иначе» — все вот эти, вот «если», «то», и все иначе должны быть продуманы. Вот как программирование: иначе программа будет ломаться.

А то же самое с мыслями: они должны быть до конца оформлены, чтобы все вот эти исключения были проговорены или как-то отвечены хотя бы кратко.

Василий

Да, ну, если подкаст перевалил за 30 минут и Вася уже намекает, что пора заканчивать, то надо прощаться и слать любовь и объятия нашим слушателям.

Дмитрий

Я согласен. Все, любовь и объятия всем.

Василий

Да, это я напрямую перевожу слово «абрасус» с португальского. Хорошо?

Ну хорошо. Абрасус. Чао-чао.

Дмитрий

Чао-чао.